Обращаем ваше внимание, что статье более пяти лет и она находится в нашем архиве. Мы не несем ответственности за содержание архивов, таким образом, может оказаться необходимым ознакомиться и с более новыми источниками.

Актер Владимир Епифанцев: менты меня не отпускают, если останавливают мою машину

Актер Владимир Епифанцев: менты меня не отпускают, если останавливают мою машину
Facebook Messenger LinkedIn Telegram Twitter
Comments
Владимир Епифанцев
Владимир Епифанцев Фото: Baltic Media Alliance

Недавно его имя было известно в узких кругах, и то с эпитетами — маргинальный, эпатажный. Выпускник актерского факультета Щуки и режиссерского курса ГИТИСа Владимир Епифанцев почти десятилетие занимался экспериментальной музыкой, кино, театром. На волне творческих экспериментов даже поставил в Русском театре в Таллинне скандальный спектакль «Анна Каренина 2». Теперь в кино играет только положительных героев. 5 мая вышел на экраны новый сезон сериала «Побег», в котором Владимир сыграл одну из главных ролей. И в обычной жизни Владимир тоже положительный герой, пишет "МК-Эстония".
 

     — В своих собственных постановках вы играли специфическую музыку, лили на сцену бутафорскую кровь, привязывали актрис к стульям, надевали на себя бычий череп... Это был жесткий андеграунд. И вдруг — фильм за фильмом, где вы классный парень, борец за справедливость. С чего такая метаморфоза?

     — Это просто работа и материальная независимость. Иначе бытовые проблемы могут разрушить тебя. Хотя я всегда наивно считал, что мое искусство принесет мне богатство, но раз денег оно не дало, пришлось зарабатывать в других местах. Вот в чем вся штука… Хотя в Интернете я по-прежнему очень популярен своими любительскими фильмами, где отрубают головы, звучат стихи Алины Витухновской и т.д. Все это абсолютно не имеет отношения к тому, что я сейчас играю в кино, поэтому среди поклонников моего андеграунда постоянно идет полемика. Кому-то кажется, будто я продался, а кому-то — что затаился. И те, и другие правы. Но в свободное время все же стараюсь заняться делом любимым.

     — Каким именно?

     — Любимое — это делать что-то на компьютере: писать сценарии, сочинять музыку, монтировать кино. В общем, делать то, что я хочу. Я знаю, это возможно — угождать и тем, и другим, успевая охватывать несколько сфер деятельности. Еще в Щукинском училище одновременно с обычной программой, которую я всегда делал на «пять», я занимался своими, сугубо сокровенными вещами, идущими вразрез с системой, чем очень раздражал педагогов.

     — Вам всегда нравилось раздражать, эпатировать окружающих?

     — Ну, самоцелью это не было. В школе я был рядовым хулиганом — с друзьями мы сбегали с уроков, курили, разрисовывали всякие стенды, девчонок хватали за разные места. Конечно, по поведению у меня был «неуд». А на уроках я сидел на задней парте и просто рисовал. Я не находил удовольствия ни в одном предмете, отчего в какой-то момент просто перестал въезжать во все это и начал получать сплошные «двойки». Конечно, учителей это раздражало. В общем, после 8-го класса мне пришлось уйти в школу рабочей молодежи и параллельно работать на заводе «Коммунар» токарем 3-го разряда.

     — Неплохое начало для человека, впоследствии получившего два высших творческих образования!

     — На самом деле я всегда противился правилам и стереотипам. Мне нравилось все несуразное, безумное, как у Чехова, — «похожее на бред». Поэтому притягивал театр, так как я считал, что сценическая площадка — лучшее место для моих кошмарных наваждений. А на профессию мне было наплевать, и актером я стать не хотел. Зато хотелось делать открытия и удивлять ими окружающих. Этому я учился у своего отца. Папа мой был артистом (Георгий Епифанцев, снялся почти в 20 к/ф, среди которых «9 дней одного года», «Угрюм-река», «Сердце матери» и др.). Но он был очень прямолинейным, не скрывал ни своих мыслей, ни намерений, говорил то, что думает, и легко мог послать на три буквы. Дважды послал так главу КГБ Семичастного, после чего стал запрещенным в кино. Но продолжал служить во МХАТе, пытался внедрять там свои идеи, написал пару пьес, по которым были поставлены спектакли на Малой сцене, сделал моноспектакль на себя и ездил с ним по стране. А потом решил стать полностью независимым и из театра ушел. Отец-то и подсказал мне репертуар для поступления в театральный — поэзию Самойлова и отрывок из «Тараса Бульбы», но участия в моей подготовке не принимал, считая, что со мной и так все в порядке.

     — А вы сами-то как считали?

     — Мне казалось, что я сейчас приду — и все обрадуются. Но не тут-то было — два года меня не брали. Дело в том, что я очень экстравагантно выглядел — у меня были длинные волосы, заплетенные в косы, — следствие увлечения восточными единоборствами. Я носил китайскую одежду, иногда даже в метро ходил босиком — на мнение окружающих мне было плевать, а те, кто меня задевал, получали отпор. Видимо, моя внешняя агрессивность испугала приемную комиссию. Поэтому, когда на второй год я опять пришел в вызывающем виде, меня тут же с прослушивания и скинули. Тогда я в этот же день подстригся, прилично оделся, явился на прослушивание снова и мгновенно попал на конкурс, минуя все туры. Мое существо всегда бунтовало против правил, но тут правила игры пришлось принять.

    — Долгое время вы были известны лишь специфической публике, теперь стали почти медийным лицом. Ловите кайф?

     — Пока я не чувствую популярности. Менты меня не отпускают, если останавливают мою машину. Меня вообще узнают редко — как к Чадову или Смольянинову, конечно, не кидаются.

     — А наверное, хочется, чтобы вас окружили девчонки, просили автограф, заглядывали в глаза?

     — Нет, не хочется. Зачем? Раньше я рассматривал женщин в качестве персонажей моей творческой деятельности. Сейчас для меня существует только одна женщина — моя жена Настя, которую я очень люблю и которой мне более чем достаточно для вдохновения. К счастью, она мне интересна не как персонаж, а как часть меня, и без нее я просто не смогу дышать.

 — Возвращаясь к вашей профессии: у вас есть приз фестиваля «Дух огня» за лучшую мужскую роль в «Фартовом», театральная премия «МК» за роль Калигулы, недавно вы получили «Белого слона» за роль второго плана в «Живом». Пора прибивать полку для «Оскаров»?

     — (Улыбается.) Это мама прибивает — она любит собирать мои награды, расставлять. Но, по-моему, это не очень интересно.

     — Кем бы вы могли стать, если бы не пробились в актеры?

     — Врачом. Я лихо удаляю занозы, не боюсь крови, легко могу оказать любую первую медицинскую помощь. Меня постоянно преследуют эпилептики — в год я несколько раз вывожу случайных людей из припадка. Никогда не пройду мимо раненого. Однажды я увидел человека с практически перерубленной рукой. Я дико спешил, но в ближайшей аптеке купил жгут, перетянул ему руку, сверху вставил бумажку со временем перетяжки, вызвал «скорую помощь» и пошел дальше. В общем, эти вещи меня не пугают, и даже на профнавыке в институте я делал этюд — наблюдение за хирургической операцией, для чего несколько раз ходил в реальную больницу и смотрел, как режут людей. Все это так необычно, а мне нравится разгадывать тайны.

     — Хотели бы сыграть известного исторического персонажа, личность?

     — Наверное, да. Например, Иисуса Христа.

     — А где вас в ближайшее время можно увидеть?

     — (Иронизирует.) Можно увидеть меня идущим по улице, можно в супермаркете — покупающим памперсы, а можно за рулем — в пробке.

Владимир Епифанцев в остросюжетном фильме «Побег 2», с понедельника по четверг в 21:00 на ПБК.

Ключевые слова
Наверх